Член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Ева Меркачёва сообщила, что следователи начали использовать цифровые привычки подозреваемых, такие как использование VPN, исчезающие сообщения в мессенджерах и скрытые контакты, в качестве дополнительных аргументов при обосновании ходатайств о заключении под стражу. Ранее подобные доводы не встречались, и следствие традиционно ссылалось на тяжесть преступления, риск побега или возможность давления на участников процесса. Теперь же автоматическое удаление переписки и настройки приватности могут трактоваться как признаки конспирации, хотя Меркачёва отмечает, что такие функции часто нужны для бытовых целей, например, для экономии памяти телефона.
Согласно действующему Уголовно-процессуальному кодексу (УПК), использование VPN само по себе не является отдельным основанием для избрания меры пресечения. Статья 97 УПК позволяет применять меры, если есть основания полагать, что обвиняемый скроется, продолжит преступную деятельность, угрожает участникам процесса или уничтожит доказательства. Заключение под стражу по статье 108 УПК применяется только по судебному решению для определенных категорий преступлений, когда более мягкие меры невозможны. Таким образом, упомянутые цифровые привычки выступают лишь аргументами внутри ходатайства, а не самостоятельными нормами закона.
Отдельное правило, касающееся средств обхода ограничений, вступило в силу с 1 сентября 2025 года. Пункт «ф» статьи 63 УК РФ относит к отягчающим обстоятельствам совершение преступления с использованием программно-аппаратных средств доступа к ресурсам или сетям, доступ к которым ограничен. Эта норма касается уже совершенного преступления и не устанавливает ответственность за сам факт подключения к VPN. Правовой статус технологии и связанные с ней ограничения подробно разобраны в отдельном материале.
